По данным Воронежстата, средняя зарплата в регионе за десять месяцев 2025 года достигла 73 332 рублей. Это на 20,2% выше показателя годичной давности. Но разрыв между отраслями-лидерами по зарплатам и аутсайдерами катастрофический — шесть раз. Условному программисту готовы платить в среднем 117 тыс. рублей, а сотруднице швейного производства — менее 20 тысяч. Почему складывается такая ситуация? И неужели рабочие руки перестали быть востребованными? Зарплатный разрыв Кому, согласно федеральной статистике, готовы платить много? Традиционно в верхней части рейтинга находятся отрасли с высокой добавленной стоимостью и рентабельностью. По данным за январь–июль 2025 года, самые высокие зарплаты зафиксированы в производстве табачных изделий (около 219 тыс. в месяц), отраслях по добыче нефти и газа (206 тыс.) и финансовом секторе (202 тыс.). Внизу списка — производство одежды (48 тыс.). Немногим выше доходы у работников, производящих кожаные изделия (57 тыс.) и мебель (около 59 тыс.). В Воронежской области эта общероссийская диспропорция становится ещё более контрастной. У нас программист получает 117,3 тыс. рублей, то есть 160% от средней зарплаты в регионе. А, например, человек, занятый в производстве транспортных средств и прицепов, – 46,6 тыс. или 63,5%. Самая же проблемная отрасль в Воронежской области – швейное производство. Швея, по официальным данным, зарабатывает 19,6 тыс. рублей или 26,8% от среднего уровня. Это чуть выше прожиточного минимума, который в нашем регионе составляет 18 166 рублей для трудоспособного населения. Ситуация складывается странная: все говорят о престиже рабочих специальностей. Зампред правительства Татьяна Голикова даже заявила, что самыми востребованными профессиями в ближайшие годы станут сварщики и швеи. Труд первых и оплачивать готовы достойно (от 90 тыс. рублей), а вот со швеями всё не так просто… Парадоксы статистики Первый парадокс – швеи, которым платят так мало, остро нужны. После ухода западных брендов потребность в мастерицах швейного дела выросла в четыре раза. В стране наблюдается подъём лёгкой промышленности, большие фабрики и маленькие фирмы наращивают собственное производство. А выполнять в целом несложные операции по пошиву просто некому. И руководство текстильных компаний даже вынуждено ввозить сотрудников из Египта, Турции, Узбекистана и Шри-Ланки. По словам аналитиков, причин на то несколько. Во-первых, многие мастера хотят работать на себя и берут только частные заказы. Во-вторых, всё ещё слышны отголоски девяностых. – Тогда закрывались швейные предприятия, и многие профессионалы были вынуждены уйти в другие сферы. Мы потеряли целое поколение первоклассных швей. Резко сократилось и количество профильных учебных заведений. Сейчас у нас полно техникумов, которые обучают дизайнеров одежды, но проблема стоит остро, – рассказала руководитель крупного дизайн-бюро. Соответственно, и ценят себя мастерицы высоко. Возникает второй парадокс – несоответствие зарплатных ожиданий официальной, весьма скромной, статистике. Мы проанализировали порталы с резюме и увидели, что швеи и раскройщики в Москве хотят получать от 100 тыс. рублей. В Воронежской области – от 60 тысяч. Это всё равно ниже среднего заработка по региону, но, согласитесь, далеко от озвученных ранее цифр. Нет заказов – нет зарплаты Корреспонденты «TV Губернии» посмотрели, что предлагают воронежским швеям сайты по поиску работы. В объявлениях как раз фигурируют те самые 60 тысяч. Позвонили, чтобы уточнить условия. — 60 тысяч – это общий примерный заработок, — любезно пояснил работодатель. — Оклад у нас небольшой – тысяч двадцать. Остальное получите «в конверте». Ещё несколько звонков подтвердили, что многие работают по «серой схеме»: оклад, с которого работодатель обязан платить налоги и страховые взносы, – те самые 20 тыс. из официальной статистики. Дальше вступает в силу принцип «как потопаешь, так полопаешь». А у многих и минимального оклада нет – только «сделка». Швейные цеха, часто существующие как подрядчики, сами работают в условиях нестабильного, «сезонного» потока заказов. Чтобы не нести финансовые потери в периоды простоя, работодатель полностью перекладывает коммерческие риски на сотрудников: нет заказов — нет зарплаты. — Более 30 лет я работаю на «сделке», — рассказывает воронежская швея Анна Горбунова (имя изменено). Сейчас моя зарплата около 150 тыс. рублей, но, чтобы их получить, нужно пахать как лошадь, без передышки. Работаю шесть дней в неделю, а иногда и все семь, если горят заказы. После такой смены домой просто приползаешь. Это тяжелейший физический труд, и так — всю жизнь. Ни больничного, ни нормального отпуска… На такие трудовые подвиги готовы немногие. И пока в отрасли нет даже минимальных социальных гарантий, преодолеть кадровый дефицит сложно. Впрочем, некоторые эксперты полагают, что лет через десять проблема решится сама собой. Например, глава крупной российской мануфактуры Дмитрий Шишкин верит в автоматизацию — Уровень автоматизации швейных производств дойдёт до того, что уже не потребуется наличие швей как квалифицированных сотрудников. Максимум, будут операторы мощных станков для контроля процесса. Уже сейчас активно появляются автоматизированные линейки производств в Японии и Корее. Будет повышаться роль технологов, промышленных дизайнеров и других специалистов, занимающихся интеллектуальным трудом.