ФГИС ЛК должна изменить систему государственного управления лесами, но бизнес получил не только новый цифровой инструмент, но и новые правила работы с данными. Где заканчивается автоматизация и начинается цифровая бюрократия, почему качество сведений в системе становится общей проблемой государства и бизнеса и зачем лесной отрасли "цифровой двойник" - в интервью ComNews с генеральным директором ООО "АСП", руководителем проекта GREENIndustry Кириллом Веревочкиным.

ФГИС ЛК уже не проект будущего, а работающая государственная система. Что в ней больше всего беспокоит лесной бизнес?

Действительно, ФГИС ЛК состоялась как государственная система учета лесов и древесины. В ней формируются практически все документы, которые требуются лесным законодательством для использования лесов и оборота древесины. Рослесхоз может дать все точные цифры, но для оценки назову некоторые: в систему внесены более 1,5 тыс. лесничеств, расположенных на землях лесного фонда, землях обороны и безопасности, землях населенных пунктов и особо охраняемых природных территорий. Свыше 1,7 млн кварталов и почти 58,5 млн выделов, 740 тыс. лесных участков и 700 тыс. лесосек. Через API подключено более 30 сторонних систем прямого доступа. Внесены сведения о 360 тыс. складов и 39 тыс. пилорам. За 2025 г. было сформировано свыше 5 млн электронных сопроводительных документов и столько же отчетов об их приемке. Создано более 400 тыс. личных кабинетов лесопользователей. То есть система находится в полностью рабочем состоянии и, можно сказать, в полной промышленной эксплуатации.

Разумеется, есть и сложные моменты. Выделить какие-то конкретные проблемы, общие для всех, невозможно, слишком большой перечень организаций работает в системе. Лесозаготовители, деревообработчики, розничные сети строительного ритейла, трейдеры, перевозчики, добывающие компании, энергетики, дорожники, строители, региональные и муниципальные органы власти, госучреждения, исправительные колонии и так далее. Но если посмотреть именно по подсистемам ФГИС ЛК, я бы выделил две основные, в которых существуют существенные нюансы, требующие внимания со стороны оператора системы (Рослесхоза) и разработчиков. Это подсистема использования лесов (ПИЛ) вместе с подсистемой лесоустроительных данных (ПДЛУ) и подсистема учета древесины и продукции переработки (ПУДПД) в паре с подсистемой учета объектов и механизмов (ПУОМ).

Не просто так Рослесхозом во всех релизах отмечается, что особое внимание при развитии ФГИС ЛК должно быть уделено качеству данных в ГЛР. Дам небольшое пояснение. ФГИС ЛК – это лишь интерфейсная часть системы, инструмент по оформлению документов и просмотру информации. Сами документы хранятся и обрабатываются в государственном лесном реестре (ГЛР). Так вот, материалы лесоустройства, которые внесены в ГЛР, к сожалению, имеют довольно посредственное качество. Границы лесничеств и участковых лесничеств, квартальные и квартально-выдельные сети, а также границы лесосек и лесных участков внесены не совсем в тех координатах, которые имеются по факту на земле. То есть цифровой двойник леса не совсем является двойником, скорее братом-близнецом, а не стопроцентным отражением. С этим сталкиваются все отрасли, не только лесная: с абсолютной точностью невозможно на карту положить все границы и координаты, особенно учитывая существующее многообразие различных систем координат. А оборачиваясь назад и вспоминая, что до 1 января 2025 г. ГЛР вел каждый регион самостоятельно, выбирая инструменты для себя, становится понятно, почему после того, как все регионы передали данные в Рослесхоз, единая лесная карта превратилась в лоскутное одеяло с не до конца прошитыми и пришитыми друг к другу лоскутами.

Таким образом, для тех, кто осуществляет использование лесов, так или иначе, ключевой проблемой остается достоверность сведений, которые содержатся в ГЛР. И все бы ничего, но ведь только эти данные имеют юридическую силу, независимо от того, правильные они или нет. А значит, региональные органы исполнительной власти должны принимать документы для использования лесов, сверяя данные в лесных декларациях и таксационных описаниях лесосек с материалами ГЛР. Лесопользователи формируют данные исходя из фактического состояния лесного участка и лесосеки, а в ГЛР сведения неточные. И орган власти по логике должен принять документ лесопользователя, понимая, что в нем отражена правда, но, увы, далеко не всегда это делает по разным причинам.

Для тех же, кто не связан с использованием лесов, а работает уже с готовой продукцией заготовки, то есть с бревнами и пиломатериалами, прямо каких-то критических проблем нет. Все же ПУДПД еще до запуска в эксплуатацию ФГИС ЛК была проверена и создана с привлечением команды экспертов-тестировщиков от бизнеса (куда входил в том числе и я), поэтому тут проблемы больше носят характер "удобства" интерфейсов, поиска и фильтрации данных. Наверное, здесь основным является не исправление каких-то проблем или ошибок, а только развитие и "улучшайзинг".

Вы участвовали в обсуждении архитектуры ФГИС ЛК. Какие ожидания бизнеса система должна была реализовать в первую очередь? Какие из них оправдались, а какие - нет, спустя почти два года после запуска?

Нельзя сказать, что именно при обсуждении архитектуры. Базовое ТЗ, принцип "реестровости", модульную архитектуру с подсистемами и т. д. Рослесхоз и госзаказчик формировали самостоятельно. Тут, так сказать, без сопливых скользко было. В базу ФГИС ЛК лег даже не ЛесЕГАИС, а некоторые его принципы и опыт эксплуатации. И после того, как база ФГИС ЛК была готова, только тогда пригласили нас, отраслевых экспертов, чтобы мы уже рисовали образ системы по готовому каркасу. Можно сказать, что мы добавляли мясо и натягивали кожу на готовый скелет.

По ожиданиям, это очень хороший вопрос и хорошая формулировка. Хочу отметить особо, что ФГИС ЛК – это государственная система. Это система, которая нацелена на оптимизацию государственного управления лесами. Это понимание очень важно иметь всем. Поэтому ожидания у бизнеса могли быть любыми. Система решает не эти вопросы. У бизнеса в основном были не ожидания, а опасения, я бы сказал, особенно на опыте работы с ЛесЕГАИС. Опасения были полны фатализма, но, как видим, лесной комплекс все еще работает, катастрофы не произошло. Так что главное "ожидание" бизнеса не оправдалось: система никого не убила. У государства, разумеется, такого ожидания и опасения не было.

Что же касается бизнеса: тут нужно тоже иметь хотя бы базовое понимание того, как государственное управление лесами на него влияет. Детально об этом можно научную статью написать, но если смотреть в базе, то принцип такой же, как и в других отраслях. Самый яркий пример – это, конечно, налогообложение и страховые взносы. Государство получает налоги, которые направляются на улучшение бизнес-климата, создание инфраструктуры, благоустройство, оптимизацию логистических коридоров, развитие всех территорий, а значит, на постоянное расширение возможностей по обороту товарной продукции. Страховые взносы, получаемые государством, направляются на улучшение качества жизни и защиту интересов работников, тем самым стимулируя население работать в белую, требовать у работодателя белых зарплат, а не "конвертов". Например, отпуск по беременности и родам вместе с пособием по уходу до 1,5 лет – это в максимуме в районе 2 млн руб., если работать в белую, при том что отчисления работодателя в СФР на такую белую зарплату будут порядка 800 тыс. руб. (недавно считал, так как сотрудница уходила в декрет).

Так и тут: развитие института государственного управления лесами в первую очередь направлено на улучшение бизнес-климата, на ту среду, в которой должен развиваться бизнес. А это, понятно, не прямое влияние. Поэтому говорить про ожидания бизнеса от создания и запуска ФГИС ЛК бесполезно. Намного более корректно было бы поговорить про ожидания государства от системы и о том, какие из них оправдались, а какие нет. Тут я, увы, полную картинку дать не могу, так как не являюсь руководителем Рослесхоза, отчеты мне на стол не кладут, а гадать на кофейной гуще, увы, не умею. Но раз систему развивают и не отключают, значит, все идет плюс-минус по плану. И вот когда государственное управление лесами доберется до оптимального состояния, тогда уже это будет влиять на бизнес.

Уже сейчас создаются государственные нейросетевые инструменты для бизнеса: обмер объема древесины в штабеле, мониторинг лесоизменений и анализ материалов дистанционного зондирования Земли, аналитический модуль по обороту древесины. По факту – это инструменты автоматизации рутинных задач, которые в конце концов приведут и к созданию, например, нейросетевого помощника лесного планирования. По сути, ФГИС ЛК, как и все остальные государственные информационные системы, – это цифровые станки новой индустриальной революции. Точно так же, как раньше была механизация труда, сейчас происходит цифровизация. И сейчас самое время перечитать Маркса, ведь описанные им принципы справедливы и сегодня. Ни один станок не сократил рабочего дня человека, не сократил объема труда. Просто ручной и физический труд превратились в умственный, когда не нужно руками таскать грузы, а нужно научиться дергать за рычаги управления погрузочной машины. Нужно поработать головой и придумать, а какой еще станок может помочь в работе. Так и сейчас: больше не нужно будет, например, бегать с рулеткой и мерной вилкой вокруг штабеля, нужно подумать над тем, как оптимизировать программу, чтобы она не только посчитала объем этого штабеля, но и, например, сразу перенесла данные в тот или иной документ, применила в планировании последующих действий.

Безусловно, на коротком временном отрезке это вызовет сложности. Вальщик, мастер леса, обмерщик и учетчик – это не программисты, но система их и не вытесняет, она дополняет их труд и оптимизирует. Тут, как всегда, революция порождает контрреволюцию: всегда будут консерваторы, которые будут бороться за сохранение бумажных документов, будут и популисты, выступающие лидерами мнений таких консерваторов. Но мы все понимаем, что свежие продукты вкуснее и полезнее, чем консервы. Так что ФГИС ЛК – это новый свежий продукт, продукт своего времени, цифровой эпохи. А бизнесу хорошо бы не просто ожидать чего-то от системы, а еще и помогать Рослесхозу в скорейшем достижении его целей по государственному управлению лесами для скорейшего создания новых инструментов уже коммерческого и частного управления. А сделать это очень просто – вносить в систему чистые и достоверные данные в полном объеме.

Многие в отрасли выступали за идею цифрового двойника леса. Насколько близко ФГИС ЛК уже подошла к такой модели? Чего ей не хватает, чтобы отражать состояние леса в цифровом виде?

Отвечу кратко: ФГИС ЛК – это не идея, это уже свершившийся факт. Как я уже сказал, сейчас это не совсем двойник, а скорее брат-близнец, но цвет глаз чуть отличается, строение уха и отпечатки пальцев иные. Если качество данных резко улучшить, то будет отлично.

Можно ли по данным ФГИС ЛК проследить конкретную партию древесины от лесосеки до конечного покупателя? Где в этой цепочке еще остаются разрывы?

Разрывов в системе нет и быть не может, если их не создавать искусственно. Но и понятие цепочки прослеживания для леса немного отличается от классического. Вы не сможете привязать деревянную табуретку к конкретной лесосеке. Древесина – это смешиваемый товар, и как только машину из лесосеки выгрузят в штабель на складе пилорамы, далее вы уже не сможете отследить конкретную лесосеку происхождения. Но это и не требуется. Принцип прослеживаемости происхождения заключается совсем не в "чипировании" каждой щепки. Основная суть – это гарантия легальности происхождения всего объема древесины в любых штабелях. Каждый штабель создан из перечня ЭСД или отчетов о перемещении. То есть каждое бревно по отдельности возникло где-то, и об этом есть какой-то документ. Какой именно – не принципиально, с какой именно лесосеки приехало бревно – не важно. Главное, что на всех тех лесосеках, откуда приезжала древесина в этот штабель, есть все документы, разрешающие заготовку. То есть весь штабель легален, и его происхождение – это не обязательно одна лесосека, а может быть десять или тысяча других объектов, на которых также происхождение всегда легально.

Но при всем этом, помимо того, что система государственная и старается исключать возможность примеси древесины нелегального или неизвестного происхождения, система еще и для бизнеса. И вот обычаи делового оборота иногда имеют схемы, в которых древесина может "уйти" из белой зоны, но затем обратно всплыть из небытия. Например, возврат древесины из розницы. Древесина, проданная физическому лицу, уходит из-под учета. Тут понятно, государство не будет нагружать каждого гражданина вести учет каждой купленной доски, да и вообще любого товара – это бесполезно и даже вредно. Государство следит за цепочкой поставки, а не покупками населения. Как ФГИС ЛК, так и ФГИС "Меркурий", ЕГАИС (алкоголь), ГИС "Зерно", "Аргус-Фито", "Честный знак" – все эти системы останавливаются на физических лицах. Но закон о защите прав потребителей говорит о возможности возврата продукции, а значит, так или иначе, возврат из розницы должен существовать. Это серая зона, которая является необходимостью для корректной работы принципов ФГИС ЛК, без нее никуда. Как ее обелить – это вопрос сложный, ответа на который пока не придумали. И тут разрыв может произойти. И кто-то недобросовестный может им воспользоваться, но на этот случай есть инспекторы, которые следят за признаками нарушений и выявляют, например, массовые возвраты такого рода, в дальнейшем проводя уже выездные проверки и выявляя ситуации, в которых злоумышленно на учет во ФГИС ЛК ставится древесина неизвестного происхождения (скорее всего, незаконно заготовленная).

Есть и другие разрывы, но они примерно такого же рода, обусловлены именно необходимостью тех или иных инструментов по отражению хозяйственных операций, которые имеют место в реальной жизни. Описать, как их правильно и несложно учесть, – это огромная работа, которую мы, как эксперты, и помогаем проводить Рослесхозу. Ищем варианты, предлагаем, проверяем различные гипотезы и методы.

Как часто бизнес сталкивается с ситуацией, когда данные в ФГИС ЛК не соответствуют реальному положению дел в лесу? Кто должен отвечать за качество этих данных?

К сожалению, если речь идет о данных о лесах, то часто. Отвечать должны те, кто вносит информацию. Если это материалы лесоустройства, и они не совпадают с данными, указываемыми в лесной декларации (ЛД) или таксационном описании лесосеки (ТОЛ), то отвечает Рослесхоз, ФБУ "Рослесинфорг" и региональный лесной орган власти. Если это данные в ТОЛ или ЛД, и они не бьются с данными о заготовке, то отвечает сам лесопользователь, который внес такой ТОЛ или ЛД. Если не соответствуют данные о балансе древесины на складе, скажем, при формировании ЭСД или проведении инвентаризации, то отвечать будет владелец такого склада за некорректный учет древесины.

В августе 2025 г. вы называли загрузку данных по лесничествам, выделам и кварталам 100%-ной. Когда система работает в обязательном режиме уже больше полутора лет, какие новые проблемы с данными выявились?

Как я уже писал, это проблема качества данных: как о координатах и границах, так и о количественных и качественных характеристиках лесов. Координаты – это проблема большого количества различных систем координат. Во ФГИС ЛК используется WGS-84, а вот регионы до 1 января 2025 г. использовали различные местные системы, в том числе плоские. Конвертирование координат не всегда проходит гладко, к сожалению, и точки смещаются на несколько метров. Как говорится: гладко было на бумаге, да забыли про овраги.

Вместе с этим лес – это подвижная система. Русла рек, овраги, карьеры и в общем почвы "ползут", это естественный процесс, и если квартально-выдельная сеть и границы участковых лесничеств были сформированы, скажем, в 1966 г. по естественным ориентирам, то сейчас эти границы будут в нескольких метрах от учтенных ранее на планшетах координат. Плюс к этому, не для всех систем координат были сходу созданы таблицы конверсии. Сейчас их дорабатывают. Например, в Красноярском крае и Архангельской области попросту несколько раз перезагружали данные о лесничествах целиком, чтобы применялись уточненные ключи перевода координат из МСК в WGS-84.

Новых проблем не возникает, просто старые проблемы настолько существенны, что будут решаться еще несколько лет, пока не пройдет полный цикл лесоустройства (10 лет). Другой вопрос, когда эти проблемы перестанут влиять на бизнес и использование лесов. Тут горизонт намного ближе. Думаю, что к концу 2026 г. проблемы перестанут носить значимый характер и станут просто изредка раздражающим событием с понятным механизмом устранения, а к концу 2027 г. проблемы уйдут на 100% из личных кабинетов лесопользователей и останутся присущими только глубокой тайге. А там ни от медведей, ни от волков пока обращений в техподдержку о сложностях поиска оленей в координатах МСК не поступало.

Какие данные ФГИС ЛК особенно интересны самому бизнесу, но компаниям пока трудно получить к ним доступ или использовать их в ИТ-системах?

На этот вопрос лучше ответит сам бизнес. У всех свои запросы. Кому-то нужны выписки из ГЛР для лесного планирования, кому-то нужны данные о транспортировке древесины, кому-то данные о товарообороте в разрезе сделок, кому-то об охране, защите и воспроизводстве лесов и так далее. Любые данные – это золото в умелых руках. Так что на вопрос "какие" я отвечу "все".

А вот по поводу трудностей, тут я бы отметил лишь то, что пока нет возможности выгрузки данных из ПУДПД. Хотелось бы иметь возможность получить агрегированные данные по нашим сделкам, ЭСД, отчетам о балансе древесины и так далее, по балансовым документам, но пока они просто разбросаны по своим реестрам в ГЛР и в сводные таблицы никем не собраны. Более того, пока даже попыток от каких-то разработчиков подключиться к этой части системы особенно нет, ну или мне о них не известно. А тут, я считаю, собран клад для отрасли. Я неоднократно говорил, что помимо леса, я работаю и с множеством других отраслей, в частности с продуктовым ритейлом. И я прекрасно понимаю, чем отличается средний бизнес от крупного, и дело не в деньгах, а в методологии учета товародвижения.

У меня есть своя градация для определения среднего и крупного бизнеса. И иногда средний бизнес по финансам и штату может даже превосходить крупный в моей системе измерений. А главная разница – это подход к учету. Тот бизнес, который я называю средним, никогда не сможет масштабироваться именно из-за подхода к учету товародвижения, управленческому учету, учету трудовых ресурсов и так далее. Это капитал, достигший пика, который либо пройдет через учетную революцию, либо умрет. А есть компании, которые полностью нацелены на достоверный учет, отстаивают чистоту своих данных. Из конкретных примеров – это компании, которые, например, спорят и даже судятся с органами исполнительной власти, когда вторые отказываются принимать ТОЛ, которые отличаются от ГЛР, но отражают фактическое состояние леса. Так вот "средние" компании просто подгонят ТОЛ под ГЛР, чтобы орган власти его принял. А "крупные" компании добьются внесения изменений в ГЛР. Поэтому, возвращаясь к изначальному вопросу, какие данные кому интересны – всем интересно разное.

Что оказалось самым сложным при интеграции ФГИС ЛК с корпоративными системами лесозаготовительных и лесоперерабатывающих компаний? Есть ли типовые ошибки, которые компании повторяют при такой интеграции?

Тут лучше ответят сотрудники техподдержки. Сам процесс не сложный, нужно научить корпоративную систему формировать XML-документы в строгом соответствии с установленными государством XSD-схемами и подключиться через API, не забыв подписать соглашение с Рослесхозом. Ну и в дальнейшем при работе отслеживать обновления XSD-схем. Каких-то известных подводных камней особенно не наблюдается.

Вы участвуете в работе над электронными перевозочными документами. Что произойдет с отраслевой логистикой, когда ФГИС ЛК и ЭПД начнут работать как единая цифровая цепочка?

Первое, что произойдет, – я открою самую дорогую бутылку шампанского. Но в первые месяцы всех хорошенько встряхнет, далее процессы отладятся, и будет всем благо. Вместо двух документов начнем формировать один. Станет меньше мест для ошибок, меньше проверок, серые схемы с формированием фиктивных транспортных накладных станут невозможными, и злоумышленники перестанут формировать "бумажный НДС" в логистике, а значит, и к добросовестным компаниям не будет никаких вопросов по ЭТрН при возврате НДС. Скорее всего, кроме ЭТрН и ЭСД, в единый документ войдет еще и карантинный сертификат от Россельхознадзора, то есть три документа превратятся в один.

Снизится административная нагрузка на бизнес, обелится логистика, не потребуется держать трех разных специалистов на каждую систему, а значит, у компании освободятся "руки" и появятся "мозги" для планирования роста, развития и масштабирования. Логистика, как итог, подешевеет и упростится. А если сюда же прицепить автоматизацию государственного контроля, то бизнес сможет сформировать один документ, отправить машину, камеры контроля дорожной обстановки по номерам ТС увидят машину и найдут все документы, значит, логистика белая. Не будет вопросов у ГАИ, значит, можно будет и от водителей отказаться, запустить беспилотные грузовики. И тогда ГАИ можно будет обратно в ГИБДД превратить, чтобы они обеспечивали только безопасность дорожного движения, а не занимались контролем легальности перевозок грузов.

Спасибо за этот вопрос, он очень глубокий, на самом деле, и касается вообще концептуального развития России в целом. Эта тема должна затрагивать не только ФГИС ЛК и ГИС ЭПД, но также и все остальные государственные системы. Над этим я, собственно, и работаю в первую очередь. Да, сейчас ни бизнес, ни государство еще не готовы к таким объединениям, пока что даже по отдельности системы иногда сбоят, и в таких условиях интеграции невозможны. То есть каждая система сама по себе очень сложная, а ведь интеграция – это еще одна система (система межведомственного электронного взаимодействия, СМЭВ). Но как только произойдет отладка, можно будет настраивать полноценный обмен данными, пересматривать нормативную базу и смело шагать в будущее. Думаю, что это уже у нас на горизонте 7–10 лет.

Где государственные системы требуют от бизнеса данные, которые уже есть у государства в другой системе? Насколько серьезна проблема дублирования информации?

Сплошь и рядом, к сожалению. Сведения о перевозимом грузе, сведения о транспорте, сведения об участниках оборота и перевозки (грузоотправители, перевозчики, грузополучатели), сведения о пунктах отправления и назначения, а также маршрутные данные. И мало того, что эти данные дублируются, так они еще и предоставляются по-разному. Например, везде, в ЭСД, ЭТрН и карантинном сертификате (КС), нужно указывать данные о грузе. Но в ЭСД – по кодам ОКПД 2, в ЭТрН – по бытовым названиям, а в КС – по кодам ТН ВЭД ЕАЭС. Сведения о транспорте для ЭСД и КС – это номер государственной регистрации, но в ЭСД дополнительно указывается вид, а в ЭТрН еще нужно написать марку, модель, сведения о водителе и т. д. Терминология в нормативных документах отличается.

Все это результат несогласованности действий органов исполнительной власти, но ругать их за это не стоит. Сейчас создаются новые системы, обкатываются принципы государственного цифрового учета и управления отраслями экономики. Как и с интеграцией самих систем, межведомственное взаимодействие – это еще одна система. Пусть сперва появятся все элементы пазла, и только потом они будут стыковаться в единую картину. Всему свое время.

По вашему мнению, не получится ли так, что цифровизация просто перенесет бумажную бюрократию в электронный вид — компания будет сдавать те же сведения, только через большее количество информационных систем?

На первых порах так и происходит. По сути своей, что такое ЭПД и транспортная реформа с 1 сентября? Это смена адресата документа с нашего компьютера. 31 августа мы отправляли транспортную накладную на печать в принтере, а 1 сентября начали отправлять в государственную систему. Вот только потенциала у бумажных документов нет: вы их напечатали и выкинули, или, того хуже, потеряли. А вот электронные документы – это данные. Как я говорил выше, данные – это золото. Их можно собирать в статистику, обрабатывать, анализировать, и по ним уже можно прогнозировать и планировать деятельность. Это та самая "биг дата", только еще и на входе структурированная. Это как если бы мы не нефть выкачивали из-под земли, а сразу все виды топлива, пластиков и резин, а также других продуктов передела углеводородов.

Мы пока на этапе становления. Мы долго запрягаем, но скоро быстро поедем. Вон сколько лет Росатом собирал ядерные отходы (гексафторид урана), долго-долго, а сейчас запустил мощности по пирогидролизу и получению закиси-окиси урана отдельно и фторсодержащих соединений отдельно, так называемая деконверсия ОГФУ. И на этом уже могут работать установки полного замкнутого ядерного цикла, энергия станет практически бесконечной. Сырье для деконверсии мы со всего мира уже собрали, технологию запустили, реакторы нового типа уже проверили, и первый запускаем уже в промышленную, а не опытную эксплуатацию. Подготовка очень важна в любом деле, и да, нам придется пережить этап цифровой бюрократии, но уверен, результат будет того стоить.

Как цифровые требования отражаются на небольших лесных предприятиях? Может ли стоимость ИТ-инфраструктуры стать для малого бизнеса таким же барьером, как сами регуляторные требования?

Для малого бизнеса главной проблемой в основном становится нежелание работать с системой, нежелание разбираться и что-то оформлять. Хотя сложностей фактически нет. Сделать лесохозяйственный документ или какой-то отчет, будь он лесной или про оборот древесины, – это элементарная задача. Не сложнее, чем заполнить поля в таблице. Никакой стоимости тут нет, ФГИС ЛК бесплатная, никакие дополнительные инструменты не требуются. Если говорить про ГИС ЭПД, то в среднем стоимость одного электронного документа составляет 1–4 рубля за штуку по тарифам операторов ЭПД. Для сравнения, в пачке офисной бумаги 500 листов, и стоит она около 400 рублей. Бумажные транспортные накладные обычно делают в трех экземплярах. Математика простая. Деньги тут ни при чем. Также бумажные транспортные накладные нужно хранить 5 лет, и по оценкам некоторых компаний, кто учитывает такие расходы, каждый бумажный документ обходится в среднем в 15 рублей.

Многие рассказывали о том, что водители не умеют со смартфонами работать, что у кого-то там кнопочные телефоны, что они не смогут работать с ЭТрН. Мы эти басни уже слышали, когда вводили ЭСД. Да, во всей стране уволилось три водителя, у которых был только кнопочный телефон. Оставшиеся 800 тыс. работают нормально.

В какой момент данные ФГИС ЛК можно будет использовать не только для контроля, но и для прогнозирования - например, объемов заготовки, движения древесины или загрузки транспортной инфраструктуры?

Как только будет создана витрина данных и появятся инструменты для выгрузки сведений из ФГИС ЛК. Надеюсь, что первые ласточки прилетят до конца 2026 г. в рамках развития системы, а все самое вкусное будет планомерно появляться в 2027 и 2028 гг., когда ФГИС ЛК сможет даже заменить собой некоторые коммерческие учетные системы.

Где в лесной отрасли уже можно применять искусственный интеллект без "хайпа": какую конкретную задачу ИИ способен решить дешевле или быстрее человека?

Измерение объема древесины на транспорте или в штабеле. Одна фотография на смартфон, 10 секунд на ввод 2–3 атрибутов фотографируемого объекта, 5 секунд работы алгоритма машинного зрения для распознавания, 3 секунды работы алгоритма нейросети для корректировки результата работы алгоритма машинного зрения, 0,000000001 секунды для операции калькулятора, и готов результат. Или 30 минут беготни человека с рулеткой и мерной вилкой вокруг штабеля. Это из очевидного.

Также нейросети уже давно научились мониторить изменения на материалах дистанционного зондирования, будь то космоснимки или аэрофотосъемка. Для анализа рубок даже нейросеть не нужна, там простые алгоритмы и паттерны, как и для пожаров, выявления термоточек. А вот, например, для мониторинга характера увядания крон деревьев при определении лесопатологии на космоснимках нейросети подходят идеально. Более того, они уже работают, правда, пока не во ФГИС ЛК. Но скоро ждем их появления. Думаю, понятно, что спутник, пролетающий над всей страной дважды в сутки, получает данные несколько оперативнее, чем бригада лесопатологов на УАЗиках и "Шишигах" едет в тайгу. В дальнейшем нейросети смогут заменить и инспекторов с точки зрения выявления признаков правонарушений.

Если представить, что через три года ФГИС ЛК работает именно так, как задумывали ее разработчики и эксперты, что конкретно изменится в ежедневной работе лесозаготовителя?

Смотря о каких задумках речь. Разработчик, заказчик и эксперт – это три разных стороны. Отвечу за себя, а не за всех экспертов и разработчиков. За 3 года я ожидаю существенного сокращения числа операций, которые необходимо проводить в системе руками, то есть необходимость нажатия на кнопки клавиатуры должна существенно снизиться. Все данные должны формироваться автоматически и потоково.

Приехала машина грузиться, по фотографии определился объем загрузки, оттуда же с фото взяли госномер машины, сформировался ЭСД без конечного пункта. ГЛОНАСС все равно все пишет, зачем там нужен прогноз по пункту назначения? Проехала машина под камерой на дороге, отфиксировалась точка в системе сама, собственнику древесины пришло уведомление, что машина там-то по подтвержденным данным. Приехала в пункт назначения, на въезде камера стоит, тоже все фиксирует, и данные в систему грузит автоматически. Человек лишь наблюдает, и если нужно, то что-то корректирует. И так во всем: харвестеры в лесу знают, какое дерево рубить, так как беспилотник уже давно все отснял, а нейросеть построила модель лесосеки, сформировались сами ТОЛы и ЛД (надеюсь, тоже останется один документ, а не два). Харвестер срубил последнее дерево согласно цифровому двойнику, тут же сам сделал 1-ИЛ, сформировал задание на фотофиксацию и сам же отфотографировал, отправил человеку, человек подписал или скорректировал что-то, если, например, сбилась калибровка харвестерной головки.

Но все это возможно только после отладки государственного управления лесами. А для этого нужно, чтобы мы с вами давали государству достоверные сведения.

---

*Текст и грамматика автора сохранены в неизменном виде.